Думал, они все уже умерли.
И вдруг гляжу – вроде как Зырин, тоже из нашего двора, хотя тип был, надо сказать, довольно говнистый. Стоит в метро бухой, покачивается. То ли просто в отключке, то ли побирается… Старый совсем стал, согнутый…
Я ему: – Здорово, Зыря, узнаешь?
Он, естественно, не узнал. Пришлось напомнить ему спустя три десятилетия: кто я, откуда…
Наконец, врубился. Но обошлось без объятий. Теплых чувств между нами никогда не было. Он меня не раз унижал, говорил гадости, а однажды и вовсе отнял подаренные отцом часы – сказал, дай примерить, ну и всё, уплыли мои часики… А что я мог сделать? – я явно уступал ему и в силе, и в росте, а главное, в наглости…
И вот встретились. Никакого зла на него во мне уже не было, и я повёл его в кафешку, заказал пива – уж очень хотелось разузнать что-то про ребят. Но без толку. Как и я, он ничего ни о ком не слышал и весь разговор сводил к собственным болячкам и безденежью…
На этом можно было бы и распрощаться. Но я зачем-то позвал его к себе домой. Как никак он был для меня еще живым, пусть даже не слишком приятным, воспоминанием о моем дворовом детстве…
Пришли ко мне. Жена – в ужасе. Шепчет мне на кухне: – Ты кого привел?! Что это за алкаш?
Я весело объясняю: – Это мой, так сказать, неприятель из детства, росли в одном дворе. Но он мне дорог, поскольку из приятелей уже никого не осталось…
Стали выпивать с ним.
Но должен же хозяин сказать что-то хорошее гостю. Ну я и выдал. Сам не знаю, как мне это всё в голову пришло. «Я тебе, Зыря, говорю, очень благодарен. Ты, по сути, первый, кто так унижал меня, зло насмехался, наконец, отнял часы, если помнишь… И я тогда впервые на своей шкуре ощутил, каково это – когда тебя унижают, чморят, а ты ничего не можешь сделать, совершенно беспомощен… А это, если взглянуть шире, хороший тренинг, особенно для нашего времени… Приятели, друзья – с ними здорово время проводить, кайфовать, – продолжал я. – А ты приучал меня к настоящей жизни, где есть хозяева и есть обычные людишки, с которыми можно не церемониться… И именно благодаря тебе, между прочим, я начал заниматься боксом. Таких людей, как ты, Зыря, надо ценить, поощрять. И, слава Богу, это сейчас у нас активно делается…»
Но Зыря, кажется, не понял мой мрачный стёб. Он что-то промычал в ответ, выпил очередную рюмку и бухнулся на диван.
Пришлось накрыть дорогого гостя пледом и выключить свет.
А утром он встал раньше всех, похмелился, взял у меня немного деньжат и слинял.
«Ну, теперь жди, – сказала мне супруга, – будет к нам шастать…» Меня вообще-то это тоже забеспокоило. Одно дело предаться вдруг своим воспоминаниям детства, но совсем другое, связываться с неприятным тебе пришельцем-алкашом из прошлого…
Но Зыря, к счастью, больше так и не объявился.
Скорее всего, и он уже отдал свою грешную душу Богу…
Так что, прощай, мой необычный учитель-практик. Похоже, из всех наших ребят в живых остался теперь только я.
